Header image

О душе, даже и немного не позаботимся?

Люди, украшенные добрыми делами, но не познавшие веры в Бога, подобны останкам мертвых, одетых в красивые одежды, но не чувствующих этой красоты. В самом деле, какая польза человеку иметь душу, облеченную в добрые дела, но мертвую?

Рассказывают про одного языческого философа, что он, войдя в богатый дом, блещущий множеством золотых украшений, мраморов и колонн, и видя, что пол повсюду устлан коврами, плюнул в лицо господина дома; и когда затем его стали обвинять, сказал, что он вынужден был плюнуть ему в лицо, так как нельзя было сделать этого нигде в другом месте дома.

Видишь ли, как смешон и презренен для всех, имеющих ум, тот, кто украшает только внешность? И вполне справедливо. В самом деле, когда ты стараешься украшать стены, пол и все прочее, а на душу, одетую в грязные лохмотья, томящуюся голодом, исполненную язв, терзаемую тысячами псов, не обращаешь внимания, то какому, скажи мне, не подвергнешься ты наказанию?

Если ты потеряешь деньги, то можешь дать другие деньги, равным образом, если потеряешь дом, или раба, или что бы то ни было другое из имения; но если ты погубишь душу, то другой души дать не можешь, и хотя бы ты владел целым миром, хотя бы был царем вселенной, ты будешь не в состоянии купить одной души, отдав все, что есть во вселенной, вместе с самой вселенной.

Имея болезненное от природы и неизлечимо больное тело, ты, хотя бы облечен был в тысячи диадем, не можешь сделать этого тела здоровым, хотя бы отдал все свое царство и присовокупил к тому бесчисленное множество тел, городов и денег. Если же так бывает с телом, то насколько более с душой?

Бог все дал нашей природе в двойном числе: два глаза, два уха, две руки, две ноги, чтобы, если повредится один член, мы облегчали недостаток его чрез другой; но душу Он дал нам одну, и если мы погубим ее, то с чем будем жить? Душа, однажды плененная страстью сребролюбия, нелегко и не скоро отстанет и делать и говорить то, что прогневляет Бога, как ставшая рабою иного господина, повелевающего делать все противное Богу.

Душа, раз отчаявшаяся в своем спасении, никогда не отстанет от безумия, но, отдав бразды своего спасения безрассудным страстям, носится всюду, внушая ужас встречным, так что все ее избегают и никто не осмеливается удержать; она бежит чрез все места нечестия, пока, наконец, увлекаемая в самую бездну погибели, не низвергнет своего спасения.

Душа, раз вступившая в союз с грехом и ставшая бесчувственной, дает возможность недугу весьма усиливаться. Как свинья, валяясь в грязи, чувствует удовольствие, так и душа, одержимая дурной привычкой, даже и не чувствует зловония грехов. И как земля, не орошаемая дождем, сколько бы на ней ни сеяли, не может произрастить колосьев, так и душа, не просвещенная наперед божественным Писанием, не может показать какого-нибудь плода, хотя бы кто и излил бесчисленное количество слов.

Подобно тому как земля, когда на ней ни сеют, ни насаждают, произращает просто лишь траву, так и душа, когда не знает надлежащего дела, так как не может оставаться в бездействии, а непременно желает что-нибудь делать, предается дурным делам. Чем бывает воспаление для тела, тем и гордость для души; а за гордостью обыкновенно следует пожелание неподобающего. И как люди, пренебрегающее телесными ранами, причиняют гнойные лихорадочные воспаления и смерть, так и те, кто не обращает внимания на малые грехи души, дозволяют образоваться большим.

Для того Бог дал нам тело от земли, чтобы мы и его возвели на небо, а не для того, чтобы чрез него и душу совлекли на землю. О, дивное дело! Как все пристращены к настоящим делам, а о будущих никогда и не подумают; непрестанно спешат к телесным удовольствиям, а душе предоставляют томиться голодом; получая ежедневно тысячи ран, никогда даже и не замечают того бедственного положения, в котором они находятся, и, старательно заботясь о теле, на несчастную душу, загрязненную и обремененную тысячами зол, не обращают и внимания.

И что всего прискорбнее, — они после столь многих трудов и забот не только смертное тело не делают выше смерти, но и бессмертную душу вместе с этим смертным телом подвергают вечным наказаниям. Вот почему, горько оплакивая объявшее души людей безумие и окружающий их густой мрак, я желал бы найти какое-нибудь высокое место, с которого мог бы видеть все роды людей, равно как желал бы иметь голос, который оглашал бы все концы земли и был слышен всем живущим на ней, и тогда встать и взывать, возглашая слова Давидовы: «Сыны мужей! доколе слава моя будет в поругании?» (Пс. 4:3).

Не безумно ли, в самом деле, с нашей стороны, что когда приключится с нашим телом даже ничтожная болезнь, мы и врачей зовем, и деньги тратим, и проявляем терпение, и не перестаем принимать всякие меры, пока не удалим боль; а о душе, которая каждый день получает раны, свергается в стремнины и губит себя всяким образом, даже и немного не позаботимся?

Источник: Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Издание СПб. Духовной Академии, 1906. Том 12, Книга 2, Выборки из разных слов св. Иоанна Златоуста, с. 471–889

http://azbyka.ru